Артемьев, Артемий
Мистицизм звуков Артемия Артемьева

Артемий Артемьев - один из наиболее известных российских композиторов нового поколения. Его музыку хорошо знают не только на родине, но и за рубежом. Артемий - один из немногих российских музыкантов, признанных на Западе. Недавно он согласился дать нам интервью, которое мы и хотим предложить вашему вниманию. Но сначала...

...Автобиографическая справка
Артемий Артемьев - российский композитор-эксперименталист и продюсер, работающий в жанре электроакустической музыки. Родился 13 января 1963 года в семье известного композитора электронной музыки Эдуарда Артемьева.
Творчество Артемия во многом связано с кино, театром и телевидением. Он написал музыку к более чем 50-ти художественным фильмам, среди которых "Фанат", "Фанат-2", "Прогулка по эшафоту", "Шальная баба", "Между воскресением и субботой", "Чужая игра", "Мытарь", "Бедная Саша" и др., нескольким документальным фильмам, театральным постановкам и телесериалам и к большому количеству телепрограмм. Начал свою музыкальную карьеру клавишником в различных московских рок-группах. В 1987-м ушел из рок-музыки и занялся экспериментами со звуком, синтезаторами и компьютерами.
В 1996 году Артемий стал членом Союза кинематографистов России, а в 1997-м - Ассоциации электроакустической музыки России. Кроме того, в 1997 году он совместно со своим другом - режиссером и продюсером Владимиром Крупницким - основал студию "Электрошок", выпускающую альбомы электронной, электроакустической, экспериментальной и авангардной музыки.
Принимал участие в четырех крупнейших международных фестивалях электроакустической музыки. Композиции "Искажение пространства" и "Катаклизмы ХХ века" были отобраны мировым сообществом электроакустической музыки для представления на серии международных концертов, посвященных 50-летию электроакустической музыки и проводимых в Италии в миланском театре "Ла Скала". Артемий Артемьев стал единственным российским композитором, удостоенным чести представлять Россию на этом грандиозном мероприятии в марте 1999 года.
Композиция Артемия "Полярная ночь" (с диска "Холод") исполнялась в 1997 году на ежегодном концерте электроакустической музыки, проходящем в Массачусетском университете, США.
Также, по итогам 1997 года альбом "Точка пересечения" вошел в десятку лучших новинок года и по опросу известного музыкального критика Питера Телена (Peter Thelen) и американского журнала "Expose" занял 3-е место в чартах этого журнала.
В марте 2000 года по опросу слушателей американской радиостанции "KALX" диск "Мистицизм звука" вошел в Top 35, обогнав при этом проекты таких грандов, как Ryuichi Sakamoto и Herbie Hancock. Более того, по опросу, проводимому известным американским музыкальным критиком Гленном Хамметом (Gleen Hammett), альбом "Мистицизм звука" был назван лучшим диском 1999 года. Данный компакт-диск занял первое место в чартах, обогнав проекты Steve Roach и Richard Bone (радуюсь за Артемия, хотя мне даже и немного обидно за еще одного своего друга - Richard Bone: уж больно он интересно со звуком работает! - Прим. С.К.). Там же в 1998 году за альбом "Пять таинственных сказок Азии" Артемий Артемьев был удостоен звания "Лучший музыкант года" и "Лучший диск года". Знаменитый американский журнал "Wind And Wire" и критик David Hassell также отметили проект "Пять таинственных сказок Азии" как лучший диск 1998 года.
Музыка Артемия хорошо востребована на радио, многие американские и западноевропейские радиостанции любят включать его композиции в свои программы.

...Что же такого в музыке этого композитора, что привлекает столь пристальное внимание слушателей со всего мира? Она очень поэтична и я бы назвал ее интегрированной. Это не голая эмоция: она сбалансирована и эмоционально, и ментально, здесь все вместе, и все это мастерски сделано. И в ней глубина, дающая слушателю новое, более широкое видение, раздвигающая границы его восприятия. Здесь присутствует нечто, заставляющее вслушиваться в эту музыку и внимать ей. Что это, как это можно описать? Оно очень индивидуально... Это вселенная Артемия Артемьева... Это свободное творчество бесконечного существа...
И сейчас самое время перейти к нашему недавнему интервью.

- Прежде всего, как это принято говорить, нам интересно узнать о ваших "корнях" и "истоках" творчества. Как повлияли на ваш путь в электронную музыку детские годы? Какой музыкой вы увлекались в то время? Где вы учились музыке?
- Сразу хочу вам сказать, что такое понятие, как "счастливое детство", меня обошло стороной. Дело в том, что все свои детские годы я провел за клавиатурой рояля. Друзья бегали, играли, а я пилил гаммы и этюды г-на Черни. Тогда меня это возмущало и раздражало, но, повзрослев и всерьез занявшись музыкой, я понял, насколько правы были мои родители, и сейчас я им сердечно благодарен за то, что, несмотря на все мои скандалы, протесты и всякие выкрутасы, они научили меня музыке.
Музыкой я начал заниматься с 4-х лет. Моим обучением заведовала мама. Она в свое время была очень хорошей профессиональной пианисткой, а затем преподавала в московской консерватории им. П. И. Чайковского. Дома я по 3-4 часа сидел с ней за роялем и три раза в неделю посещал еще и частных преподавателей. Это было до 7-ми лет. Затем я пошел в английскую спецшколу и параллельно поступил в школу-семилетку при консерватории им. П. И. Чайковского. Репетиторы, к сожалению, не исчезли, а наоборот, число их возросло практически пропорционально тем предметам, которые мне довелось изучать. И, как вы, наверное, поняли, свободное время у меня сократилось до минимума - 3 часа в день. Утром - школа, днем - уроки и посещение одного из репетиторов (а иногда и двух), затем - музыкальная школа, затем опять уроки, далее сон.
Лет с восьми-девяти я стал частенько посещать "Экспериментальную студию электронной музыки", где собирались интереснейшие композиторы: мой отец - Эдуард Артемьев, - Владимир Мартынов, Алексей Рыбников, Эдисон Денисов, Альфред Шнитке, Станислав Крейчи, Софья Губайдулина, Шандор Каллош, Александр Немтин; музыканты: Татьяна Гринденко, Гидон Кремер, Алексей Любимов, братья Сергей и Юрий Богдановы; режиссеры: Андрей Тарковский, Андрей Михалков-Кончаловский, тогда еще очень молодой Никита Михалков; художники: Михаил Ромадин, Сергей Алимов, Владимир Серебровский, Павел Аносов и многие другие известные ныне люди. Там же мне довелось познакомиться с двумя знаменитыми личностями - итальянским кинорежиссером Michelangelo Antonioni и Francis Ford Coppola.
В этой студии царил совершенно другой мир. За окном был 1974-79-й год - "цвел и пах совок", а там, в сумерках маленького полусферического зала, происходили потрясающие действа. Играла музыка Herbert Eimert, Luciano Berio, YES, KING CRIMSON, GENESIS, Klaus Shculze, TANGERINE DREAM, THE WHO, UK, Isao Nomita, Karlheinz Stockhausen, Luigi Nono, Pierre Shaeffer, Gyorgy Ligety, Edgar Varese, Milton Babbit, Pierre Bouleze, Francis Dhomond, John Cage, Pierre Henry, Earle Brown, Herbert Eimert, York Holler, Takehisa Kosugi, Steve Reigh, Henri Pousseur, Luigi Nono.
Это были не просто пленочные концерты, проходящие под светомузыку (тогда это считалось очень круто и авангардно). Это было еще детальное обсуждение каждого музыкального произведения.
В студии электронной музыки происходили также выступления отцовского коллектива БУМЕРАНГ, исполнявшего электронную музыку и арт-рок. Народу приходило очень много, яблоку было упасть негде. Причем сбор публики на концерт напоминал скорее сходку большевиков на одной из явочных квартир, которую должны вот-вот накрыть агенты царской охранки, чем культурное "подпольное" мероприятие.
Мне все это было более чем интересно, и, естественно, слушая музыку вышеперечисленных композиторов и дальнейшее ее детальное обсуждение, я проникся ею и стал всерьез интересоваться жанрами электронной, электроакустической и серьезной рок-музыки.
- Как повлияло на вас то, что вы родились и воспитывались в семье знаменитого музыканта-электронщика, и как вообще повлияла (и как влияет сейчас) на вас музыка Эдуарда Артемьева? Может быть, известность отца как-то мешала вашему развитию? Как вы считаете, есть ли у вас некая преемственность с творчеством вашего отца, или ваш творческий стиль совершенно иной? Возможны ли какие-либо совместные музыкальные проекты отца и сына Артемьевых?
- Известность моего отца абсолютно не мешала моему творческому развитию, т. к. я абсолютно абстрагировался от нее. Всем, чего я добился в жизни, я обязан своим родителям, которые воспитали меня и вбили в меня соответствующее образование. Но дошел до всего этого я сам. Однажды, когда я уже занимался рок-музыкой и играл в группе ДОКТОР, отец заговорил со мной относительно моих будущих перспектив. На вопрос, что я буду делать дальше, я сказал, что буду заниматься электронной музыкой и писать музыку к кино. Отец сказал, что это дело сложное, но коли я захотел этим попробовать заняться, то, чтобы понять всю кухню, я должен пройти все сам. Выплыву - выиграю, утону - значит, не судьба.
В 1988 году наша репетиционная база располагалась на территории ВДНХ, в "Монреальском павильоне". Рядом находились киностудия им. М. Горького и ВГИК. Многие молодые кинематографисты, начинающие актеры, сценаристы и операторы приходили к нам на базу. У меня со многими завязались теплые и дружеские отношения. И однажды Тигран Кеосаян предложил мне написать музыку к его дипломной картине. Я согласился. Дальше пришли Николай Викторов, Бахтияр Худоиназаров, Александр Трофимов, Игорь Ахмедов и другие молодые режиссеры. Затем неожиданно мне позвонили из Одессы и пригласили написать музыку к полнометражному фильму о карате "Фанат" (реж. Владимир Феоктистов). Инициатором моего приглашения на Одесскую киностудию выступил актер Алексей Серебряков, сыгравший главную роль в этой картине. С Лешей я познакомился на одной из ВГИКовских тусовок. Он приходил на наши репетиции с группой ДОКТОР, слушал мою музыку. Она ему понравилась, так вот он и решил посоветовать Владимиру Феоктистову пригласить меня на работу над картиной. С Володей мы сработались, и я сделал с ним все три картины, на которых он выступал в качестве режиссера-постановщика до его отъезда в Израиль.
Естественно, что творчество отца на меня оказало влияние. Глядя на него, я учился сочинять, слушать и понимать музыку. Сначала для меня он казался волшебником, окруженным всевозможными аппаратами с различными тумблерами, рычажками и индикаторами. Он создавал музыку, творил звук, исчезал, растворяясь в звуковом пространстве, и появлялся, окутанный паутиной волшебного по красоте тембра.
Однажды, я помню, тоже решил что-нибудь такое сотворить. Рано пришел со школьных занятий. Дома никого не было. Я взял отцовский синтезатор "Yamaha DX-7" (в Москве в ту пору он стоил громадных денег), включил. Начал играть. Играл, играл и решил изменить тембр. Начал жать на все кнопки подряд, и вдруг ни с того ни с сего инструмент перестал играть, никакого звука, как я ни старался извлечь - не мог. Я понял, что это все - конец. По спине побежали мурашки, руки похолодели, волосы встали дыбом, и у меня появилось такое предчувствие, что, возможно, будет скандал, даже с применением некоторого физического воздействия на личность. Оказалось, что мои предчувствия меня не обманули. Как выяснилось, я умудрился стереть из памяти инструмента все, что только было возможно. Бедный отец потом месяц восстанавливал его. Естественно, что ко мне были применены некоторые непопулярные воспитательные меры и санкции.
Когда я стал достаточно много работать в кино, нас стали путать. Тем более, что у отца два имени - по паспорту он Эдуард, а крещен как Алексей. Это вносило некоторую сумятицу в ряды режиссеров и кинокритиков, и все достаточно долго к этому привыкали (думали, что у папы есть брат), а тут еще появился я, и первые два-три года нас много путали. Хотя отличали стилистику и манеру исполнения.
Уже в самом начале моей сольной карьеры и работы в кино у меня появились зачатки своего стиля и своего музыкального языка. Сейчас наше с отцом творчество достаточно легко различимо. Он занимается классическим направлением в электронной музыке, симбиозом классической, академической музыки и электроники. Мне же присуща авангардно-экспериментальная музыкальная эстетика - симбиоз электроники, натуральных и искусственных шумов, акустических тембров народных инструментов и стиля конкретной музыки.
Не знаю, будем ли мы с отцом выпускать какой-либо совместный проект. Пока что это не стоит ни в его, ни в моих планах (хотя многие об этом спрашивают). Я думаю, что еще пока не дорос до уровня отца. Для меня отец - не просто отец, а он был и остался учителем, который помогает мне духовно, открывая разнообразные грани музыкального искусства, и очень критически относится к моему творчеству. Это фантастически-замечательный человек и гениальный композитор. Это друг, которого я очень люблю.
- Расскажите, каковы были ваши первые музыкальные проекты. Как все начиналось? Как был записан и выпущен ваш первый альбом?
- Началось все, как я уже говорил, с рок-музыки и с моей рок-группы ДОКТОР, в которой я выступал в роли клавишника и одного из композиторов. В период с 1984-го по 1988-й год мы выпустили четыре кассетных альбома с моим участием и один (1986) - без моего. В 1988 году, записав вместе с коллективом свой последний альбом "Взгляд на жизнь" (который стал моим первым сольным альбомом), я покинул группу. Ребята хотели играть рок, а мне была больше интересна экспериментальная и киномузыка. Мы расстались, и я начал работать самостоятельно. Впрочем, до 1994 года я привлекал некоторых музыкантов группы к записи своих работ в кино и на свой первый CD, который называется "Предупреждение". Он был записан на киностудии им. Горького в 1993 году, а издан моей звукозаписывающей компанией Electroshock Records в 1997-м.
- Что вам важно выразить и донести до своих слушателей в своей музыке? Что вообще з


Музыкальная газета. Статья была опубликована в номере 02 за 2001 год в рубрике музыкальная газета

©1996-2022 Музыкальная газета